Русское поле, китайский колосок

На прошлой неделе, выступая в мажилисе по вопросу о вероятности кризиса, о ценах на продукты питания и о продовольственной безопасности, премьер-министр РК Карим Масимов и министр сельского хозяйства Акылбек Куришбаев высказали фактически противоположные взгляды на ограничение экспорта казахстанской муки.

Если надо будет для продовольственной безопасности, то и экспорт муки временно запретим – таков был смысл заявления Карима Масимова. «Экспорт муки нашей продовольственной безопасности никак не угрожает, а потому запрещать или как-то ограничивать его мы не будем», – так высказался министр Акылбек Куришбаев. Подобные расхождения во взглядах на стратегию и тактику отечественного агросектора могли бы насторожить наших парламентариев. Но все остались спокойны, поскольку на самом деле никакой агростратегии просто нет.

Премьер-министр фактически адресовал свое заявление президенту, демонстрируя не столько даже озабоченность продовольственной безопасностью, сколько политически корректное понимание ситуации («социалка» – безусловный приоритет при любых обстоятельствах), а также свою способность и готовность как к решительным шагам, так и к принятию ответственности за них. Министр же обращался к производителям и продавцам зерна и муки, хлебопекам, ко всем заинтересованным участникам рынка. И его информационный посыл был таким: не паникуйте, работайте как обычно. Словом, каждый выполнял свою работу, разговаривая с теми, с кем положено по статусу.

Казахстанская экономика уже давно растворилась в мировых рынках, как стакан воды в море. И управлять ею практически невозможно просто потому, что трудно понять, что она собой представляет. По сути дела, работа нашего правительства может быть сведена к наблюдению за прогнозными оценками зарубежных аналитических структур и построению на их основе собственных индикативных планов.

А вот что произойдет с ценами на зерно и муку – вырастут ли они, опустошая родные закрома в пользу иностранных потребителей, или упадут, разорив наших крестьян, – нашим министрам неведомо. Но даже если бы они вдруг решили почему-то всерьез заняться мониторингом рынков или хотя бы сайта американского Минсельхоза и получили бы более-менее точные прогнозы, то постелить соломку на место падения все равно бы не смогли.

И потому сделанное Нурсултаном Назарбаевым на недавнем «ближневосточном Давосе» заявление о необходимости проведения международной конференции и сделанные им в Шарм-эль-Шейхе призывы к инвестициям в казахстанский агросектор следует рассматривать не только как проявление традиционного для казахстанского президента и его внешней политики акцента на международное сотрудничество, но и как попытку решать наши внутренние проблемы там, где они сегодня формируются, то есть за рубежом.

Правительство Казахстана может, например, объявить о присоединении к проекту Баку–Тбилиси–Джейхан. Но оно не добывает нефть и даже, в отличие от туркменского, не заключает соглашений на ее поставки. Нашу нефть добывают в основном иностранные компании. То же самое может произойти и в отечественном зерноводстве. Китайский Минсельхоз будет выращивать на наших полях пшеницу и отправлять ее в Китай.  Возможно, и сами поля будут если не проданы, то сданы в аренду. Возможно, не китайским, а российским компаниям – по программе агросотрудничества в рамках ШОС, например.

Зерновой альянс картельного типа с Россией вряд ли будет создан, если иметь в виду его институциональное оформление. А де-факто он уже существует, если понимать под альянсом почти тотальную взаимозависимость зерновых рынков двух стран. Видимо, все сложится так же, как с Евразийским газовым альянсом – поговорят, забудут, снова вспомнят к случаю, но оформлять как межгосударственное соглашение не станут. Казахстан, следуя внешнеэкономической многовекторности, оставит дверь приоткрытой для других иностранных инвесторов. Скажем, индийских.